Бармаглотов (mcjabberwock) wrote,
Бармаглотов
mcjabberwock

Когда деревья были большими. Юрий Никулин

Оригинал взят у bogdan_63 в Когда деревья были большими. Юрий Никулин

О своем знаменитом отце – великом клоуне и артисте кино, непревзойденном рассказчике анекдотов Юрии Никулине – рассказывает его сын Максим.

Гастролеры

У меня совершенно отрывочные воспоминания о родителях. Когда меня спрашивают, как меня воспитывали родители, отвечаю, что никак. Я ведь практически рос без папы и мамы, так как они все время были на гастролях. Кстати, у нас в школе учился мальчик, чей отец был полярником. Мы с ним не дружили, но ощущали солидарность. Когда нас ругали, то ему обещали написать отцу на льдину, а моему – в цирк на другой конец света, пусть им там стыдно будет. Моя же замечательная жизнь шла в комнате в коммуналке  одного из арбатских домов, под присмотром бабушки Марьи Петровны, маминой мамы. Сейчас я понимаю, что бабушка со мной хлебнула – я был не самым послушным ребенком на этом свете. Естественно, информация о моем поведении регулярно доносилась родителям, как в письмах, так и по телефону. Так что какой-никакой, но контроль за мной все же был. Впрочем, ощущения брошенности я не испытывал никогда. У меня с родителями был, как бы сегодня сказали, постоянный виртуальный контакт. Даже будучи в Австралии они всегда были рядом. Я не знаю, чем это объяснить, но это так.

Юрий Никулин

Медовый месяц

Воспитание

Реальное же общение с родителями были совершенно лишено дидактики. Вопросов типа расскажи, чего достиг, что сделал, чему научился – как таковых не было. Все происходило самой собой. Ну, случались, конечно, воспитательные беседы: опять двоек нахватал, были и наказания.

Например, меня сажали в кресло, стоящее в углу и ориентированное в комнату. Какое-то время нужно было в нем отсидеть. Причем все понимали, что это полная ерунда, потому что рядом стоял шкаф, а в нем ящик со всякими гаечками, винтиками. И я ими мог играть.

А так, чтобы куда-то не пускали, в чем-то ограничивали, – такого не было. Разве что в конце школы, когда мама потребовала, чтобы я ночевал дома.

Впрочем, помню – мне было года 4 – мы пошли с отцом в аптеку за лекарством для кого-то (отец всегда за кого-то хлопотал). И пока отец в подсобке договаривался о покупке, я играл грузиками от аптекарских  весов. Они были такие блестящие, что не стырить их я просто не мог. Когда дома все вскрылось, отец совершил по моим тогдашним понятиям просто чудовищную вещь. Он молча взял меня за руку и буквально дотащил до этой аптеки. Я ревел так, что было слышно на Пресне. В аптеке отец заставил меня публично извиниться.

Читать я начал самотеком. Смотрел, что читали родители, и старался читать то же самое. В основном это была хорошая фантастика и приключения. Одно из моих самых ярких впечатлений: как-то из Варшавы родители привезли два чемодана книг на русском языке!

С заграничных гастролей родители привозили игрушки мне, старшему брату и двоюродной сестре (мы все жили в одной комнате, на дверях которой даже была табличка «Колхоз «Гигант»» – три звонка). Для того чтобы привезти обувь, обводили ступни карандашом на бумаге. Помню, в классе седьмом папа и мама привезли мне джинсовый костюм, и я пошел в нем в школу. Ну, меня сразу же отправили домой переодеваться. Тем не менее я в нем засветился, и это было очень приятно.

Помню, был полный шок, когда из Сингапура привезли японский луноход на батарейках, которым можно было управлять свистком. Но еще больший шок случился у пришедшего к нам в гости не то знакомого, не то дальнего родственника, который работал в каком-то «ящике». Когда он увидел эту игрушку, то побледнел и шепотом закричал, что у нас такая технология засекречена.

Только один раз я услышал от отца слово «нет». Как-то маму пригласили сниматься в кино. И он довольно резко запретил ей это. Позже, когда мы с ним стали работать вместе, я спросил, почему он это сделал. «Понимаешь, какая штука, – ответил папа. – Во-первых, она работала в цирке и кино ей бы мешало. И второе – и ты и я отлично понимаем, что большой артистки из нее не получилось бы. И пошли бы разговоры, что Никулин жену по блату в кино устроил».

Юрий Никулин

 

Уроки вождения и питья

Как-то лет в 16 отец привез меня в Лужники на площадку. Вылез из «Волги-21 Универсал» и посадил меня за руль. Я научился этому делу довольно быстро. Но мне не было еще 18 лет и прав не дали. И вот родители на гастролях, машина в гараже, ключи лежат... В общем, первый свой штраф я заплатил, катая девушек.

Первый алкогольный опыт я получил в 9-м классе в зимнем лагере, выпив с одноклассниками две бутылки портвейна за забором. Выворачивало меня тогда нещадно. Тайны из этого я делать не стал, так как уже получил от отца разрешение курить открыто. Отец, правда, этого дела не одобрил. Родители оба курили и отлично понимали, что говорить со мной о вреде табака – по крайней мере, нелепо. Сам папа курил сигареты: вначале «Краснопресненские», а потом перешел на «Яву». А мама курила американские сигареты, которые ей папа доставал.Так вот, когда я рассказал отцу о том, что напился, он сказал, что дрянь пить не надо, и что если хочешь выпить – пей водку, от нее голова болеть не будет.

Когда я оканчивал школу, в семье была легкая паника, так как никто не знал, чего я хочу. Сам же я хотел играть на гитаре. Гитара в доме появилась случайно – мой двоюродный брат учился в музыкальной школе и я ему страшно завидовал. И летом в Сочи я выпросил у артиста гитару и научился на ней играть. Потом мне ее купили за 80 рублей, большие по тем временам деньги... И вот один из знакомых сказал, что если он (в смысле я) не знает, чего хочет, то пусть идет на журфак. А дальше разберется. Так я стал журналистом.

Юрий Никулин

«Папа умел собирать не только полные залы»

 

Клоун и советская власть

К советской власти отец относился лояльно. Он никогда не был диссидентом, так как хорошо понимал правила игры. Мне он их не объяснял. Беседовали мы с отцом в основном на философские темы, о жизни.  А мое мировоззрение сформировали роскошные гости отца: дядя Женя Евтушенко, дядя Витя Некрасов, тетя Зина Ремер, дядя Илюша Бутман. Их разговоры о том, что происходит в стране, вошли в мою подкорку.

Отец же как-то поразил меня своим поступком. Но тут нужна небольшая предыстория. Однажды на гастролях в Америке он познакомился с Гарри Арбеляном, братом знаменитого советского джазмена. Гарри бескорыстно помогал всем советским в Америке. Однажды он поздравил Леонида Ильича с днем рождения – и тот ему ответил. Гарри был безумно счастлив и решил сделать Брежневу подарок. Узнав, что генсек любит охоту, он купил ему роскошное ружье. Но в советском посольстве подарок не приняли без объяснения. На американской почте тоже отказали, сославшись на то, что между США и СССР нет договора о поставке оружия. В общем, он, как человек настырный, каким-то образом переслал ружье в Союз, и Брежнев его даже получил. И вот однажды Гарри звонит отцу, говорит, что он в Москве, и тут же получает приглашение на обед. Через пять минут после этого разговора в квартире раздается еще один телефонный звонок. Мы с мамой стали его свидетелями.

– Юрий Владимирович, я такой-то такой-то...

– Да, помню... Что вы хотите?

– У тебя завтра гости будут, ну так есть мнение, что все это нужно поломать...

– А чье это мнение?

– Полковника...

– Ну так передай своему полковнику, чтобы он шел со своим мнением на х...й...

И отец бросил трубку. Это был поступок. Он даже побледнел от злости. «Ну что эти бл...ди со мной сделать могут? – сказал он маме. – Звания не лишат, работы тоже, не пустят за границу? Да и х...й с ней. Я и так везде уже был». И тут раздался еще один звонок.

– Юра! Я все порешал. Они дают добро...

Звонивший закончить фразу не успел – отец бросил трубку.

Юрий Никулин

Внуку Никулина Максиму повезло в том, что он успел познакомиться с дедушкой

 

Папа и папа

Мне говорят – вы сын великого человека. А он был папа и папа. Я, конечно, знал, что отец великолепный актер, известный человек и что его все любят, но это было нечто абстрактное. Ведь я с этим рос. Он же не стал великим артистом в одночасье. А его популярность и слава нарастала равномерно. Так что у меня не было впечатления, что я живу с великим человеком. Или, наоборот, в его лучах.

Горько осознавать, но это правда – отца я больше всего узнал только в последние 4 года работы с ним здесь, в цирке, дверь в дверь. Стал понимать и его характер, и его величие на самом деле. В последнее время он редко ходил пешком. Его слава не давала ему жить. Кто-то просил у него денег, кто-то предлагал выпить. У него на эти случаи были отмазки, действующие безотказно: «Ребята, я в завязке» и «Ребята, не поверите, у меня жена все отбирает».

Вот спрашивают, как я принял дела у отца. На самом деле никак. Все получилось как-то само собой, когда убили директора-распорядителя цирка Михаила Седова. Я даже не сам пришел, просто папа попросил меня помочь ему. И я стал помогать. Без зарплаты. Цирк, его структуру я, конечно, знал, и когда была возможность, приезжал к нему в город, где он гастролировал. Мне было легче, чем кому-нибудь – с одной стороны, я был цирковым человеком, а с другой – я в цирке никому ничего не был должен. И мне ничего не были должны. Я работал как обыкновенный топ-менеджер.

Отец для меня – это то, из чего я такой получился. Хороший или плохой, судить не мне.

P.S. Этим летом оба моих сына работали в шапито. Один администратором, другой –  заместителем директора. Но продолжат ли они дело деда, пока не знаю. Не это главное. Главное, на что я надеюсь, что они успели что-то взять у него. Когда папы не стало, младший сказал, что он такой счастливый, что знал дедушку. Только жаль, очень мало.

Источник


Tags: воспоминания, юрий никулин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments